| NLP-3: дайте спеть виолончели! – Марина Карасева |
|
Мое воображение с детства занимала одна из удивительных музыкантских баек (впрочем, возможно, это была и подлинная история): однажды два солиста знаменитого московского оркестра, будучи на рыбалке, попали на ночлег в деревенский дом. В сенях, в углу, они увидели старый потускневший корпус виолончели. На вопрос, откуда здесь этот предмет, хозяйка отвечала, что сама не знает, но давно и с удобством хранит в нем муку. Быстро протрезвев и уговорив старушку за сто рублей расстаться с этим ящиком, друзья мигом опустошили его — профессиональная интуиция их не подвела: инструмент был превосходным образцом старой итальянской школы, который нужно было лишь тщательно отреставрировать, чтобы придать ему концертный блеск и извлечь из него глубокий бархатный тон... В каждом действии есть своя точка запуска. Писать концепционную статью об NLP “как оно есть” я не собиралась, имея много других, более специальных научных тем для размышлений. Более того, просмотрев “по диагонали” подборку статей об NLP в “Компьютерре” (№ 18, 11 мая 1998 г.), я порадовалась, что эта тема получает наконец более многострунное звучание в нашей стране. Порадовалась и захотела порадовать других: дала почитать журнал некоторым коллегам и студентам, мнение которых было для меня всегда весомым. И получила неожиданный результат: вечером раздался телефонный звонок — один из моих студентов сказал мне о прочитанном: “Помилуйте, это беспомощно с точки зрения стиля, формы и русского языка, хамовато по тону и отображает синдром общеобразовательного и генетического культуродефицита у большинства авторов. Неужели в NLP все и всё на этом уровне?” Я была озадачена. Однако, перечитав статьи, я вдруг поняла в чем дело. Читая их первый раз, я была ассоциирована (находилась в первой позиции восприятия, выражаясь терминами NLP) и воспринимала информацию, сверяя ее со своей картой видения NLP, лишь ее узнавая в тексте, не относясь серьезно к языку описания. Это, наверное, все равно что считывать милые сердцу черты с ксерокопированной фотографии близкого тебе человека. Остальные же видят лишь темные пятна плохой ксерокопии. Любить контуры копии легко, зная рисунок оригинала. “Образец есть образец, но никто не купит мой дом, если я покажу кирпич от него”, — гласит суфийская поговорка. Подумав так, я вошла во вторую позицию восприятия и посмотрела на тексты глазами близких мне по духу людей, “отягощенных” академическим образованием, чувствительных к искусству и тонкому мировосприятию. И поняла, что по прочтении подобных “программистских” публикаций, они, собравшись все вместе, смогут написать ответный коллективный труд под названием “История мировой культуры и искусства для чайников”. Поместив в нем только одну фразу: “КУЛЬТУРА ДОЛЖНА БЫТЬ”. Только как все-таки хорошо, что существует еще и третья позиция восприятия — позиция независимого наблюдателя. Она позволяет оставить в стороне полемические амбиции (в конечном итоге я уверена, что авторы статей — милые ребята, хорошие операторы, только свою любовь к NLP они выражают почему-то так же, как мальчики, дергающие за косички нравящихся им девочек), выйти за пределы системы и посмотреть оттуда на процессы, происходящие вокруг NLP в сегодняшнем мире. Когда-то, прийдя на курсы NLP2, влюбившись в их атмосферу и в сердцевину самой этой идеи, я первым делом погрузилась в изучение... классической психологии, дабы не стать узконаправленным адептом нового учения. Затем я занялась научно-методическими разработками в области приложения NLP к искусству и образованию. Сейчас, впитав нектар различно окрашенных цветов и дав ему настояться, я почувствовала, что настал момент дегустации: я вправе и даже, в определенном смысле, обязана написать все то, что вы можете прочитать дальше. Сначала о мифологической сюжетике NLP. Миф (в значении неправдоподобного знания) обычно возникает в результате неполноты индивидуального видения целого ландшафта. Чем дальше линия горизонта, тем шире обзор. Карта не территория, а масть сданных на руки карт может очень отличаться от масти оставшихся карт в колоде. Мифы и слухи об NLP можно классифицировать по различным параметрам, в том числе по их источникам. Выделим здесь два самых больших рода мифов, условно обозначив их как: (Опускаем здесь упоминание о мифах “народных”, где NLP — что-то вроде разновидности НЛО). Мифы первого рода обычно рождаются в головах молодых приверженцев NLP (часто с узкотехническим образованием), поддерживающих лозунг “съел — и порядок” и нередко наивно принимающих семантические метафоры за руководство пользователя. Радость обнаружения того обстоятельства, что техники NLP работают быстро и эффективно, порождает примерно следующие типичные иллюзии (дадим их почти без комментариев, поскольку они здесь, надеюсь, излишни): а) универсальная технология может заменить индивидуальное мастерство, б) конкретная техника сработает одинаково вне зависимости от личности оператора, достаточно лишь выучить шаги, в) мозг человека подобен компьютеру (причем метафора подобности считывается на уровне подобности треугольников), а значит, можно просто вставить куда надо новый чип — и “гуляй, Вася”, г) стать “гениальным” можно, выучив набор стандартных стратегий успешного поведения, д) долгий, трудный профессиональный путь обретения фундаментального академического (в частности, психологического) образования теперь можно заменить быстрым получением практических результатов без всех этих “толстых мудреных книжек”, е) новую кровь в старую науку часто вливают неспециалисты, значит, прикосновение неспециалиста — всегда новое видение задачи (при этом слегка не учитывается, что обычно подобные “инсайты” возникают при исследованиях на стыке наук). ж) несогласные со всем этим — консервативные “чудики”, которые заученно обходят газон, когда можно его пересечь прямо по траве. Мифы второго рода можно назвать “встречными”, а точнее, метамифами: они порождаются обычно как раз теми, описанными в пункте “ж”, кто смотрит на ландшафт NLP через слюдяное оконце мифологических публикаций первого рода. Приведем характерные примеры и откомментируем их затем более подробно, поскольку любое мнение специалистов в какой-либо отдельной сфере (в частности, психологии) симптоматично для направления развития научно-практической деятельности в целом.3 а) NLP не относится к гуманистической психологии, оно бездуховно и технологично, так как сравнивает человека с компьютером; б) NLP манипулятивно: программирование = насилие, создание стереотипов поведения, поэтому NLP не должно попасть в учебные курсы; в) NLP — что-то вроде магии; г) NLP не является наукой. Как видим, несмотря на диаметрально противоположную оценку NLP, в рассматриваемой референтной группе наблюдаются в целом те же тенденции отношения к метафорическому языку, что и в первой группе. Нет нужды, наверное, долго описывать всю систему NLP, достаточно, полагаю, лишь вспомнить основные пресуппозиции NLP (суть ее мировоззренческую основу: Вселенная — дружественная нам сфера; нет поражений, есть только обратная связь и др.) и то глубокое внимание, уделяемое в NLP развитию сенсорных способностей человека, прорисовке жизненных целей и ценностей, как станет ясно, знаком ли человек с живым NLP, или он придерживается принципа: “Пастернака не читал, но ему не место в нашем мире”. NLP действительно еще и технологично — и в этом его действительная сила. Ведь никакой самый вдохновенный музыкант не достигнет мирового признания как профессионал, если у него плохая “постановка рук” (как говорят исполнители)4. Если “заморозить” распространение NLP под предлогом того, что оно действует целенаправленно, то что тогда делать с ораторским, дипломатическим искусством и вообще с любым другим настоящим искусством, которое именно воздействует на человека? Кроме того, нелишне напомнить, что терапевтические NLP-сессии всегда проводятся с клиентами лишь при условии их действительного желания самим изменить какую-либо ситуацию. “Запрограммировать” сопротивляющегося было всегда трудно и другими средствами тоже. (Вспоминаю, как наш профессор по научному коммунизму весь год начинал каждую лекцию с одной и той же фразы, уповая на то, что студенты запомнят ее как общеконцепционную — и не могу даже примерно предположить, о чем была та фраза). Далее. Я бы сказала, что нет NLP-магии, есть магия NLP: то, что притягивает людей, желающих изменить себя. Это есть цель, направленная вовнутрь, а волшебство, как заметил Г. Бейтсон — есть цель, направленная вовне.5 Наконец, является ли NLP наукой? Я до сих пор не знаю, является ли музыковедение наукой или искусством (наукой,... судя по аттестатам ВАКа), только думаю, что области знания, сфокусированные на вопросе “как”(включая физическое закаливание, телесно ориентированную психотерапию, игру на виолончели и разжигание огня из древесной палочки), являются прежде всего МЕТОДИКАМИ. И как в любой методике, в NLP есть много ветвей соответственно множественности его задач (одни, условно говоря, предназначены для развития правого, другие — для развития левого полушария; эти — для улучшения нашей коммуникации с окружающим миром, а те — для углубленного проникновения в мир своих собственных внутренних состояний...). И есть своя научно-концепционная база (структурная лингвистика, теория систем, физиология высшей нервной деятельности и т. д.). В реестре диссертационных специализаций методики имеют свою собственную клеточку — так почему бы NLP официально не стать молодой отраслью практической психологии, ведь весь вопрос, по-моему, в вакантной клеточке! Впрочем, рискну предположить, что во многих из нас живет идиосинкразия на слово “методика”, этакий негативный визуально-кинестетический якорь: мне например, так и представляются пыльные полки закутка районного методкабинета и сидящая в нем женщина-методист, с бело-синими волосами, неопределенным возрастом и нескладной судьбой, что-то нам всем предписывающая и инспектирующая. (Быть может, я не права? Но так кажется и кажется не только мне: известно, что научные работы по методике до недавнего времени считались менее престижными по рейтингу, чем собственно исследовательские проекты, отвечающие на вопрос “что”)? Для NLP в нашей стране, возможно, интереснее быть наукой, поставленной рядом с психогогикой, улучшающей состояние вполне здорового человека, или бок о бок с позитивной психотерапией, смягчающей конфликты и бытовые предрассудки, расширяющей культурные рамки в понимании мира. Или просто быть. И развиваться как живой организм, в чем-то плавно, в чем-то скачкообразно. Тогда окажется, что NLP обречено на успех как любое эффективное и экологически сбалансированное средство. NLP сейчас только начало выходить из возраста тинэйджера, сменив в процессе своего взросления “старый код” на “новый код” (по существующей терминологии). В начале XXI века, думаю, должно появиться нечто вроде “NLP-3”, кульминационный подъем которого будет связан прежде всего с органичным соединением свободного творческого поиска с профессионализмом и широтой культурно-эстетических воззрений его строителей. Настала пора объединяться: психологам и педагогам, людям искусства и науки, чтобы NLP достойно перешло в стадию зрелости. Каковыми же представляются первые практические шаги к этому в России? Шаг первый. Проведение лингвистической “дезинфекции”(в первую очередь в печатных изданиях). Каждому ясно, что вряд ли будет нормально, если глава концерна “Мерседес-бенц” будет рекламировать свою продукцию, сидя в машине класса “Антилопа-гну”. Нейролингвистические семинары и публикации должны быть сенсорным пиром словесных красок. Поэтому: 1) Будущие авторы — двигатели технического прогресса! Вы, право, не потратите время зря, перечитав кое-что из русской литературы и, особенно, поэзии. Тонкую ткань шьют тонкой иглой, оставьте компьютерный “bon ton” для софтов в виндах. Тогда вас начнут слушать “гуманитарии”, которые имеют обыкновение встречать по языку как по одежке (так что до ваших дельных мыслей они могут просто не добраться: недочитать или недосидеть). 2) Будущие (уверена) многочисленные приверженцы NLP из выпускников и преподавателей гуманитарно-творческих вузов! Будьте гибкими, “берите пшеницу, а не тару, в которой она находится”. Позвольте себе иногда расслабиться, подумайте, что и у Пушкина был разный язык описания в зависимости от ситуации... Потерпите, что приходится пока читать книги основоположников NLP в переводах, мягко говоря, далеких от совершенства, и что в российских изданиях иногда вам потребуется перефразировать мысль с русского “как обычно” на русский “как лучше”. Дитя растет! 3) Ценители исконно русской терминологии! Смиритесь с тем, что в любой области знания всегда присутствует ряд терминов иностранного происхождения, и понятия, заложенные в них, однако, могут подвергнуться “коррозии” при попытке замещения их казалось бы равноценным словом из родного языка. К примеру, захочет ли кто-нибудь из вас иметь дома вместо “фортепиано” “тихогром”? Что до NLP, то стоит ли так переживать, что его родина оказалась в Америке и, соответственно, базовая терминология тоже стала “американизированной” (а попросту, английской)? Отдельные попытки русифицировать в печати некоторые из терминов, например, переделать “якорь” в “зацепку”, русский язык вряд ли украсили. Конечно, есть еще профессиональный жаргон, но он есть в любой, достаточно значимой области деятельности и социальной группе. Слышали ли вы настоящее профессиональное музыкантское арго? Нет, уверяю, большинство из вас не слышало его, и вы не могли бы даже представить себе, что о божественной музыке можно так говорить... но одновременно так тонко ее чувствовать и передавать это чувство другим — звуками, без слов. 4) Уважаемые дипломированные психологи! Ваша специальность дает вам редкую и дивную возможность вибрировать на струнах неповторимой человеческой души. Поэтому вы, наверное, лучше других способны понять, что это искусство вибрирования — особый талант человеческого общения, и он автоматически вместе с дипломом не дается. Позвольте же проявить этот талант тем, у кого он действительно есть (возможно, что пока и без диплома об академическом психологическом образовании) и кто стремится достичь (и достигает) высоких результатов в практической психотерапии. Поверьте, в Московскую консерваторию принимают студентов с очень высоким уровнем специальной профессиональной подготовки. Но вот с вокалистами ситуация иная: здесь нередко отбирают людей, малоискушенных в премудростях музыкальной теории... — лишь если у них есть настоящий Голос, чтобы петь.А уж то, какие профессионалы получатся из этих новобранцев, в большой мере зависит от интенсивности их дальнейшего самосовершенствования. В целом же давайте все вместе жить дружно. Оставим наши споры об официальном статусе и о языках описания NLP да займемся, пожалуй, куда более важными задачами. Шаг второй. Оптимизация степеней защиты внутри системы NLP. Под этим я имею в виду следующее. Конечно, как один красный диплом может на несколько порядков отличаться от аналогичного по цвету диплома у разных по уровню дарования выпускников вузов, так, скажем, и мастерский сертификат, увы, неизбежно уравняет в своих пределах Мастера и мастера. Конечно, мастерство всегда шлифуется дальнейшим опытом. Тем с большей ответственностью надо подходить и к процессу отбора слушателей на курсы NLP, и к соблюдению международных почасовых стандартов обучения. Понятно, что вопрос этот “не везде у нас порой” прост из-за коньюнктурных экономических соображений (от которых в нашей сегодняшней и завтрашней жизни, совершенно очевидно, никуда не деться), однако вспомним, что и сторонников, и противников NLP объединяет одно: признание того, что оно очень эффективно. А на сильно действующие препараты в аптеках выписывают специальные рецепты и тщательно отслеживают кому, куда и зачем оно отправлено. Шаг третий. Он происходит из совершенно особой роли тренера NLP, (поскольку изучать NLP лишь по книгам эффективно ровно настолько, насколько полезно учиться игре на виолончели только по лекциям об ее устройстве). Кристально ясное понимание NLP-тренерами того, что их звание, в общем-то, предполагает:
Задачи не малые, однако Мастер — он на то и есть Мастер, чтобы найти единственно верный путь для себя и предложить множественность путей для других. Заканчивая свое пребывание в третьей позиции, сделаем несколько выводов:
Однако пора в обратный путь. Неторопливо отплывая из третьей позиции, причалю на момент ко второй: хочу посмотреть на NLP глазами моих многочисленных друзей, которых я приобрела за период пребывания в NLP. Глядя через них, я нахожу в себе все те же удивительные частички: для многих NLP — это якоря группового и личного общения, в которое каждый привнес что-то свое, из профессии или просто из жизни; для кого-то NLP стало отсветом профессионального блеска и человеческого обаяния заботливых тренеров; для некоторых NLP оказалось желанным путем к обретению здоровья; кое-кому, я знаю, оно помогло выжить в экстремальной ситуации. Для одних NLP — это новое понимание христианских заповедей, для других — возможность приобщения к искусству, считавшемуся ими до сих пор элитарным, свежее прочтение Набокова и Мандельштама... Вот почти и все. Теперь я чувствую, что могу вернуться к себе, в глубину первой позиции. И спросить у себя, что же это — NLP для меня? Ясность света Марина Карасева, NLP практик "Центра НЛП в Образовании" |